Событие под названием «Магия Сантура» не вписывается в известную нам номенклатуру музыкальных выступлений, оно представляет собой попытку осмыслить музыку не только как звук, но и как культурный и человеческий знак — знак, способный создавать скрытую и глубокую связь между людьми, выходящую за пределы языковых, национальных и исторических границ.

Современный человек, несмотря на сильное стремление к утверждению своей индивидуальности, постоянно ищет во внешнем мире общие символы, которые дают ему ощущение принадлежности, включённости и связи с коллективной памятью. Иногда эти символы формируются в рамках семьи — например, в традициях, где имя человека сопровождается именем отца; иногда — в рамках нации, через флаг или гимн; иногда — в языке, религии и культурно-исторической памяти. Однако одни из самых тонких и глубоких форм таких общих знаков проявляются именно в культуре, и прежде всего — в музыке.

Сантур как инструмент из семейства ударно-струнных мелодических инструментов, является уникальным примером такой памяти и связующего принципа. Идея многострунной цитры, на которой можно было при помощи палочек извлекать сверкающие многослойные звучания, уже в глубокой древности царствовала в самом сердце Большого Востока, от территорий современного Ирана до Индии. На протяжении веков эта идея «лучилась» во все стороны, достигнув Дальнего Востока и Восточной Европы, принимая различные формы и названия в родственных инструментах. Возможно, секрет его устойчивого присутствия в разных культурах заключается не только в звучании, но и в способности становиться тонким, универсальным символом — музыкальным знаком, который связывает народы с различными языками, религиями и историческими контекстами на глубинном, почти неосознаваемом уровне.